«Если человек захочет — он сможет всё…»

Опубликовано Опубликовано в рубрике #Впечатления, #Люди

В мастерской у Евгения Гапонова пахнет свежеспиленным деревом — это тот самый приятный запах, который издают крепкие тесовые доски, пропущенные через станок. Можно закрыть глаза и просто наслаждаться ароматом, как в детстве, когда ты брал в руки ровную выструганную дощечку и представлял, что это настоящая сабля…

Впрочем, Жене в январе исполнилось двадцать восемь, и здесь он занимается совсем не игрушками. Проводит меня между станками, демонстрирует готовые изделия.

Вот, например, добротно сбитый лакированный стул, чем-то напоминающий древнерусский царский трон. Мощная спинка, размеченная поперечными перекладинами, толстые ножки. Лет сорок такой простоит — как делать нечего! Или, например, полочка для икон, что лежит у станка. Она почти готова, осталось только нанести последние штрихи, покрасить да залакировать.

Что еще он делал? Сетки для ульев, садовые скамейки, люльки для младенцев — это он листает передо мной фотографии на своем телефоне. Знакомые, друзья часто просят его что-нибудь этакое смастерить для дома и хозяйства. Ему это и в радость — чем сложнее задача, тем интереснее!

А самое интересное знаете что?

К этому своему призванию он пришел далеко не сразу. Лет в пятнадцать даже и не думал, что примется что-то мастерить да возиться со станками. Был как все, обычный пацан, учился в средней школе №3. Потом был техникум…

Но всё изменилось одним декабрьским днем 2007 года. Вместе со своими друзьями Женя пошел гулять в парк и там принялся крутить трюки. Ну, знаете, как это бывает у парней — сальто, прыжки с переворотами, всё такое. Молодецкая удаль, силушка богатырская… Только вот последний прыжок оказался крайне неудачным. Ребята сначала даже не поняли, что произошло с Гапоновым. Он лежал на снегу в глубоком обмороке и не подавал никаких признаков жизни… С помощью родных его привезли домой, оставили «отлеживаться». Ну, мало ли, просто дурно, может, стало…

Но вышло иначе. Когда Женя очнулся, он обнаружил, что не может шевельнуть ни рукой, ни ногой. Полный паралич всего тела — двигались только голова и шея. Позже, уже в Калуге, врачи поставили ему диагноз — повреждены 7-8 позвонки, и перспективы отнюдь не радужные. Прямо говорили, что до конца дней своих останется инвалидом, прикованным к постели.

Первые полгода он провел без движения. Вспоминать об этом не слишком-то приятно. Да и для кого бы такое было в удовольствие?

— Я тогда орал и психовал, — говорит Женя. — Было, было…

— А врачи? — спрашиваю я.

Что врачи… Да, его возили на операции в областную больницу, обследовали, брали анализы, но… С таким диагнозом на ноги поставить никто не брался.

Женя с теплом в голосе вспоминает, с каким участием к нему тогда отнеслись Тимашовы — семья зятя Анатолия. Тетя Надя Тимашова вместе с ним ездила на операцию, неотлучно находилась с ним в больницах… Потом уже она занималась с шурином лечебной гимнастикой, заставляла разрабатывать мышцы, насколько это было возможно. Это могло бы показаться Сизифовым трудом — ну, представьте себе полностью парализованного парня, у которого только и шевелится, что одна голова…

Но нет.

Спустя шесть месяцев таких занятий Женя вдруг ощутил, как у него задергался палец на правой руке.

Это чувство можно было бы, наверное, сравнить с чувствами наших солдат, увидевших красный флаг над рейхстагом. Победа!

Да, конечно, до победы было далеко — что такое один палец, когда все остальное по-прежнему в неподвижности?

— Но я тогда твердо вбил себе в голову, что встану, — заявил Гапонов. — Даже тени сомнения не допускал, что у меня что-то может не получиться.

Он начал заниматься еще упорнее. Мало-помалу, лилипутскими шажочками, но паралич начал отступать. С кровати Женю пересадили в инвалидную коляску. Событие!

— Силы в мышцах поначалу не было совсем. Я брал обычную ложку, и не мог ее удержать. Меня сразу клонило в сторону…

Не, ну вы можете такое себе представить? А каково это должно было быть для молодого семнадцатилетнего парня, которому бы гири одной левой тягать, а он — вот так…

Ну, до гирь было далеко. А пока он продолжал тренироваться. Применял упражнения по известной методике В. Дикуля. За ложками настала очередь небольших пятидесятиграммовых грузиков. Их сменили 100-граммовые… Занимался до изнурения, по 6-7 часов каждый день. И подобный подход, как оказалось, вполне себя оправдал. Спустя год он уже мог не только вставать, но и более-менее сносно передвигаться с тростью.

— Тогда-то я и решил начать справляться без посторонней помощи. Перебрался в дом к бабушке, где Толик Тимашов специально всё оборудовал…

Бабушке он помогал на огороде, и так, кое-что по хозяйству сделать. А еще вместе с зятем работал на производстве тротуарной плитки…
Интересно, что бы на это сказали светила медицины?

Хотя никто, естественно, не заставлял его совершать все эти трудовые подвиги. Можно было бы просто жить на пенсию, да и горя не знать… Но нет, это оказалось совсем не по нему. Руки отчаянно хотели дела — нужно было как-то восполнить вынужденную многомесячную неподвижность.

— Да у меня и дед любил работать, — вспомнил Гапонов. — Я в детстве часто помогал ему на огороде, в мастерской…

И вот как-то Женя решил смастерить пару табуреток из старого платяного шкафа. Приспособил под столярку старый бабушкин сарай, достал инструменты…

Для новичка получилось на удивление неплохо. Дед им был бы доволен.
Так он увлекся изготовлением мебели из ДСП. Делал стулья, лавки, полки… Потом перешел на чистое дерево.

— Работал в сарае? А как насчет этой мастерской? — спрашиваю я. — Откуда она у тебя?

О, это была отдельная история, местами довольно драматичная. Но если в двух словах — мир не без добрых людей. О Гапонове узнал заместитель главы людиновской районной администрации Владимир Фарутин, который встретился с ним и пообещал посодействовать в поиске помещения под нормальную мастерскую. Потом на Женю вышел предприниматель и депутат Городской Думы Олег Потапов, предложивший Гапонову взять бесхозное здание на Ломпади. Он же помог с установкой пластиковых окон и подводкой электричества. Со временем тут появилось несколько деревообрабатывающих станков… И вот уже несколько лет Гапонов с увлечением занимается своим хобби — мастерит мебель и разные изделия из дерева.

— Я считаю, если человек чего-то действительно захочет, для него нет ничего невозможного, — говорит он.

Может, скажи это кто-то другой, это и прозвучало бы книжной банальностью из разряда «помоги себе сам», но вот он, Женя стоит передо мной, двадцативосьмилетний парень, чуть опираясь на трость. Человек, который буквально вытащил себя за волосы, как Мюнхгаузен из болота.

Я хочу сказать что-то воодушевляющее, но в следующее мгновение понимаю, что ему это вовсе не нужно. Тем более что у него есть и другие источники вдохновения.

Когда мы вышли на улицу, у мастерской стояла легковушка, за рулем которой ждала молодая женщина. Это — Алина Гапонова, жена Жени.

— Мы с Алиной давно были знакомы, — пояснил он. — А вот расписались лет через пять после несчастного случая…

Так не бывает, скажете вы? Ошибетесь.

У пары в браке родились две девочки — сегодня им по полтора и три года. Юркие, подвижные непоседы. Женя в них души не чает.

И когда они подрастут, наверное, ему будет, о чем им рассказать. Как пахнет свежей стружкой крепкое дерево. Как жужжит станок, обтесывая брусья. И — самое главное — как трудно было удержать на весу обычную ложку, когда рука дрожала, порываясь упасть безвольной плетью.

Неимоверно трудно — но надо.

И он удержал.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *